"Вот ещё несколько слов о судьбе.Династия купцов Гарцевых началась при Петре Великом в 1709 году. В конце XIX века Николай Николаевич Гарцев владел пароходами, домами, магазинами. Там, где сейчас в Ярославле находится Центральный рынок, располагался его вишнёвый сад, здесь же был один из его домов. В одном из бывших его магазинов – он назывался «Суконная лавка» - размещается сейчас главный корпус Театрального института. Несколько лет назад по городскому телеканалу была передача о потомственном почётном гражданине Ярославле Н.Н.Гарцеве и его заслугах перед городом, благотворительности. А вот его сын, тоже Николай Николаевич Гарцев, уже попал под каток социальных экспериментов. Правда, в царское время успел закончить один из московских институтов. А вот дома, магазины, вишнёвый сад – всё было конфисковано. На улице Кирова, напротив Депутатского переулка есть арка. Через неё можно войти в бывшие владения купца Гарцева. Справа от арки, во внутреннем дворе располагался мучной склад, принадлежавший ему, а прямо во дворе - конюшня. Вместо склада в Советское время наделали коммуналок, а в конюшне до сих пор, по-моему, спортивная школа. А как войдёшь в арку, и налево – в стене дверь в дворницкую. Дворницкая представляла собой большую комнату с печкой. Ни умывальника, ни туалета там не было. В туалет и за водой надо было ходить в бывшие мучные склады.Вот сюда-то, освободив от тяжкого бремени богатства, и поселили уже не господина, а товарища Николая Николаевича Гарцева с молодой женой Ольгой, только что окончившей гимназию. Здесь у них родился в 1924 году сын Юра. Но счастье в дворницкой, если это можно так назвать, длилось недолго. Николая Николаевича посадили в тридцатые годы, может, за анекдот, как говорили, а может социальное положение было причиной. И Ольге Антоновне, интеллигентной, практически беспомощной женщине, пришлось одной растить сына. В 41-м году семнадцатилетний сын ушёл добровольцем на фронт. После четырёх тяжёлых лет войны, после победы, Юра Гарцев вернулся в эту же дворницкую. Также через двор, через бывшие мучные склады ходил в туалет и за водой. Сюда же, в эту дворницкую, Юра в 47-м году привёл жену. Здесь родились двое его детей. И сюда же вернулся Николай Николаевич, реабилитированный в 1956 году (с детьми в комнате стало жить 6 человек). Прожил Николай Николаевич в своей дворницкой недолго, можно сказать, вдохнул свободы перед смертью.Моя сестра Эмилия с детьми и мужем – отпрыском старинной купеческой фамилии товарищем Ю.Н.Гарцевым. Наш папа (участник гражданской войны) сделал всё, чтобы папа Юрия Николаевича мог с гордостью достать «…из широких штанин дубликатом бесценного груза «серпастый и молоткастый». Правда, оставив ему для этого только широкие штанины..Юра, уже Юрий Николаевич со своей женой Эльминой так и жили в этой дворницкой, куда ни летом, ни зимой не заглядывало солнце, вырастили и выучили двоих детей и прожили до пенсии. Удивительная штука – судьба. Может быть, она такой бывает только в экспериментальной стране? Жена Юрия Николаевича была дочерью того, кто на полях Гражданской войны добивался священного права сделать нищими Гарцевых и им подобных. Ведь Юра Гарцев, отпрыск старинной купеческой династии, в 47-м году женился на моей старшей сестре. Той самой, которая ради того, чтобы накормить нас киселём, встретила своё восемнадцатилетие в тюрьме.В пенсионном возрасте их переселили в нормальную квартиру. И переселили не потому, что Юра прошёл всю войну, и не потому, что оба числились пострадавшими от репрессий, а просто площадь понадобилась для расширения адвокатской конторы. За всю жизнь я ни разу не слышал от Юрия ни о его происхождении, ни о его утраченном богатстве, ни о том, что он провёл на фронте добровольцем четыре года. Он жил как нормальный работящий русский мужик, семьянин. Шофер, сам пристроил к дворницкой небольшое каменное помещение, провёл туда водопровод, сделал туалет (пришлось прокладывать канализацию), сам установил батареи и подвёл центральное отопление. Ни у кого ничего не требовал, всё делал сам.Сейчас уже их обоих нет, и вместе с ними ушли горечь обид, несправедливости. А вот Ольга Антоновна до конца жизни не могла примириться с тем, что произошло, высказывалась решительно и круто. Всегда повторяла, что эта система всё равно рухнет (говорила она это в конце 40-х, начале 50-х годов). Хорошо, что в семейном кругу не было Павлика Морозова, а то бы её стёрли в лагерную пыль. А главное, что меня поражало – её высказывания в то время о Ленине. Со Сталиным для меня с детства всё было ясно. Я хорошо помню, как отец говорил: «Партия превратилась в стадо баранов, которое пасёт грузинский пастух». А вот о Ленине он всегда отзывался хорошо, не верил во все эти процессы 30-х годов и в виновность расстрелянных. Говорил: «Вот если бы был жив Ленин…», но потом, очевидно, понял, что если бы Ленин дожил до 37 года, его бы тоже расстреляли как немецкого шпиона, врага народа, ведь все его соратники были расстреляны. Ольга Антоновна читала о Ленине то, что писали газеты 17-го года и о чём мы смогли прочитать в 90-е. А главное, она была глубоко убеждена, что Лениным двигала только жажда мести за брата. И только поэтому была расстреляна царская семья."
Источник - О детстве, о семье( из дневника очевидца). Ярпортал.
Старый план схема с обозначенными проломами Яблочный Сретенский Масляный Верёвочный..jpg 122,85К
2 Количество загрузок:
Старый план-схема с обозначенными проломами: Яблочный, Сретенский, Масляный, Верёвочный.
Сообщение отредактировал Ирина Ярославна: 08 Январь 2026 - 17:44