Наталия Доронина (25 Март 2025 - 21:57) писал:
Наталия Доронина (18 Март 2025 - 23:08) писал:
ЦГА Москвы 459-10-11030 Холмовская Мария Андреевна ...
Сегодня смотрела другое дело о ней, ЦГА Москвы 179-25-3476.
На ее свидетельстве на звание домашней наставницы есть приписка карандашом "по мужу Бржостовская". С 1894 по 1900 год преподавала в Макарьеве в частных домах, предоставляет об этом отчет, каких детей обучала.
Ее же личное дело на ВЖК - ЦГА Москвы 363-4-4002
У учителя духовного училища (Галичского и Макарьевского в разные годы) Андрея Федоровича Холмовского было три дочери:
Надежда, Мария и Юлия. Все они получили образование в Григоровской гимназии и все стали учительницами.
Больше всего сведений мне встретилось о
Марии Антоновне Холмовской (1875 г.р.).
ЦГА Москвы 363-4-4002 лл.4-4об, 21
Его Превосходительству Господину Директору Высших женских курсов,
Домашней наставницы Марии Холмовской, по мужу Бржостовской,
Прошение
Окончив в 1893 году восемь классов Костромской Григоровской женкской гимназии с золотой медаль, я в течение трех лет занималась частными уроками, затем шесть лет была учительницей-заведывающей Макарьевским женским двухклассным училищем. В 1902 году я, выйдя замуж, оставила свою должность, но через три года снова была учительницей женского приходского училища, в селе Молвитине. Потеряв в 1907 году, через пять лет замужества, мужа, которой стал жертвой трамвая в Москве, я опять занималась частными уроками, а затем поступила учительницей в одну из городских школ Москвы. Таким образом, почти весь долгий срок с окончания курса гимназии и по сие время прошел у меня в непрерывной педагогической деятельности. В 1907 году я дала экзамен при Московском Учебном Округе по латинскому языку за 4 класса мужской гимназии. В прошлом 1909-10 учеб.году я посещала вечерние Педагогические курсы при Обществе воспитательниц и учительниц, где и сдала несколько экзаменов.
Желая получить высшее образование, покорнейше прошу Ваше Превосходительство зачислить меня в число слушательниц Высших женских курсов на историко-философский факультет.
При сем прилагаю аттестат об окончании 7 классов гимназии, копию с краткого протокола об окончании 8 класса, выписку из метрик, зачетную книжку Педагогических курсов и 2 марки для ответа.
Покорнейше прошу Вас, Ваше Превосходительство, сделать мне снисхождение и допустить мое прошение к рассмотрению, хотя мною к прошению и не приложено свидетельство о благонадежности и подлинное свидетельство об окончании 8 класса, так как последнее находится в Московской Городской Управе. Причина недоставления мною документов моя болезнь. В начале июня, почти тотчас по окончании занятий в школе, я неожиданно, по настоянию врача, должна была выехать из Москвы на свою родину в Макарьев Костромской губ., где болезнью более месяца была оторвана от всяких дел. Как только получила возможность, то послала заявления о высылке мне Свидетельства о благонадежности и удостоверения, но ответа получить уже не успела.
Боясь пропустить законный срок подачи прошения, я решаюсь послать его без недостающих документов, которые представлю тотчас же по получении.
Еще раз прошу Вас, Ваше Превосходительство, сделать мне снисхождение и допустить мое прошение ко рассмотрению.
5 августа 1910 года.
Домашняя наставница Мария Холмовская, по мужу Бржостовская.
Адрес мой: Москва, Петровские ворота, дом Петровского монастыря. Квартира 15-я доктора Орлова.
Мария Андреевна была принята на МВЖК и закончила их в 1915 году. А интернет поделился некоторыми деталями ее дальнейшей судьбы. Упоминание о ней нашлось в автобиографической повести Сергея Николаевича Толстого
«Осужденный жить».
Время действия примерно 1922-1923 год, место - Макарьев Костромской губ., школа II ступени.
"В коридоре зазвенел звонок. Я достал свои тетради. В черной старомодной шелковой кофте с плиссировкой, с золотым пенсне на носу, быстрой походкой вошла в класс преподавательница русского языка и литературы — Мария Андреевна Бржостовская. Начался первый урок. Подтянутая старуха, с желтыми накладными волосами, была, как я узнал позже, далеко не всеми любима; она не отличалась ни прямотой, ни справедливостью, ни искренностью, но преподавала хорошо и интересно, так что, в особенности первое время, свою любовь к ее предмету я, в какой-то мере, переносил и на нее. Все, что она рассказывала, было мне интересно, тем более что многое знал я и прежде, и чего не знал, о том умел догадаться, схватывая на лету первую фразу или даже слово. Речь шла о русской песне. Большой опыт помогал ей живо вести урок, никого не оставляя в стороне. Сохранившая ненаигранную восторженность либеральной курсистки, она сама увлекалась, цитируя что-нибудь то из Некрасова, то, для контраста, из Домостроя, приводя на память тексты песен, плачей, и время шло незаметно. Ученики вставали чаще всего не опрашиваемые по фамилиям, а по желанию, и при каждом новом вопросе над партами поднимались руки желавших на него ответить."
22
