Перейти к содержимому

Уважаемые участники! Станьте меценатами - поддержите Сайт и Форум ЯрИРО! Яндекс-деньги: 41001168482314. WebMoney: R924817598648 Z316300121482 >>>

Заседание Ярославского историко-родословного общества состоится 21 октября. Точные место и время будут объявлены ближе к событию. Обсуждение на Форуме >>>


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В теме одно сообщение

#1 Е.Лена

Е.Лена

    Участник

  • Пользователи
  • PipPip
  • 29 сообщений

Отправлено 21 Февраль 2017 - 21:04

Женская история                                                                                                                                                                                                                                

         Существует множество статей о русской крестьянке. В них живописно повествуется о девичьих посиделках в уютной избе при лучине за рукоделием, которые сопровождаются тихим пением; о красочных хороводах, искусно расшитых женских костюмах, нагрудных украшениях, о проведении обрядов (сватовство, свадьбы, праздники). Так и представляется веселая, красивая, пышущая здоровьем крестьянская женщина с пухлым розовощеким младенцем на руках в светлой и чисто убранной избе у залитого солнцем окошка.
         Жизнь женщины была наполнена многочисленными повседневными обязанностями, бесконечными заботами и хлопотами. В больших крестьянских семьях обязанности распределялись между всеми, в малой же семье крестьянка сама обеспечивала достаток семьи. С раннего детства до самой смерти проходили в труде ее годы. Только женщина принимала новорожденного ребенка, ухаживала за больными и престарелыми, совершала погребальный обряд. Почитающая родителей и старших, подвластная мужу, покорная и терпеливая, богобоязненная и милосердная крестьянка смиренно несла свой крест.

         "Переславский уезд Владимирской губернии. (К семейному положению русской крестьянки.) Есть такие нравы в крестьянской семейной жизни, которые увеличивают и без того большую тяжесть в жизни многострадальной матери русского народа. Во многих селах нашего уезда - преимущественно бывших монастырскими - жена крестьянина, особенно на первых порах, со своими детьми живет на свой счет. Когда девушка выходит замуж, за ней дают в приданное меру льна, мялку, гребень для пряжи, серп, цеп, даже гребень для головы - все это означает то, что в новой семье она принимается как чужая, как отдельная самостоятельная хозяйка, что она выходит не только замуж, но и в чужие люди. И долго она живет в семье мужа как чужая. Родится у нее ребенок, она сама платит священнику за молитву, за крестины, умрет - за похороны. Если ребенок останется жив, то она на свои деньги покупает ему манную крупу на кашку; баранки; только молоко,если оно есть, дают ребенку из дому. Одежда для ребят шьется и покупается самой матерью. Повырастут ребята - и станут получать пищу с общего стола, но не все денежные расходы на их содержание (на одежду) производятся на счет матери. И содержит она своих детей до тех пор, пока они не станут сами работать, а в награду за это и получают полное содержание от семьи отца.  Приходится слышать от баб, что они от своего родного батюшки не получали даже ситцевого платочка в подарок, значит, их вырастила одна родимая матушка. Так крестьянка воспитывает своих детей. Но и сама она - рабочая сила семьи - получает очень немного на свое содержание от этой семьи. Отсюда она получает пищу для себя, несколько загонов для посева льна; одевается же она, главным образом, за свой счет. Принято давать невестке шерсть на валенки, но за работу шерстобоям платит сама. Но случается, что у невестки нет шубы, а в семье есть овчины, и эти овчины продают ей за деньги, или насторону: она должна купить,  и сшить на свой счет. Но этого мало. На обязанности женщины лежит купить ситцу на рубашки и плису на шаровары мужу и сшить. Спрашивается какими же ресурсами располагает крестьянка, чтобы покрыть свои денежные расходы? Для этого у ней есть своя отрасль хозяйства - льноводство. Муж спашет ей несколько загонов под лен и посеет его семенем; все остальные работы со льном - ее собственные, за то ее собственностью становятся и семя, и лен, полученные от посева. Хотя редко, но бывает налог и с этого труда крестьянки: она должна соткать иногда 4 - 6 новин (новина - 20 или 25 аршин) в пользу семьи. Естественно, что у женщины не хватает средств на содержание себя с детьми и на повинности в пользу мужа и его родных, так что часто бывает, что женщину с семейством содержат родители, бывает и то, что на свои расходы она продает всю одежду, которую получила в приданное. Конечно, все это в жизни проводится не всегда последовательно, но что особенно удивительно - отклонения эти чаще в небольших и бедных семьях. В богатых и людных семьях эти нравы держатся крепче; вот почему они представляют из себя не одно, а несколько хозяйств, по числу невесток. Понятны следствия этого ненормального положения крестьянки в семье. Прежде всего этим обстоятельством, между прочим, обусловливается большая смертность крестьянских детей. Далее: от этого происходят раздоры между невестками в больших семьях, раздоры, сопровождающиеся разделами, вредными для крестьянского землевладения. Наконец, становится еще более понятным, почему "вянет до времени" русская крестьянка. Быстро наступает старость у нашей  крестьянки. Худощавая, сухопарая, желтая и бледная, с потухшими глазами и с сумрачным видом, - вот какою является деревенская женщина, увядшая не успев расцвести, постаревшая, не прожив еще и половины жизни.
        Недаром девушки среди свадебного веселья поют заунывные песни":

                                                              На улице дождик                    Вырастешь большая
                                                              С ведра поливает,                  Отдадут тя замуж,
                                                              С ведра поливает,                  Ой люшеньки - люли
                                                              Землю прибивает.                  Отдадут тя замуж.

                                                              Землю прибивает,                  Отдадут тя замуж
                                                              Брат сестру качает,                Во чужу деревню,
                                                              Ой люшеньки - люли              Ой люшеньки - люли
                                                              Брат сестру качает.                Во семью несогласну.

                                                              Брат сестру качает,                Мужики там все злые
                                                              Еще величает:                        Топорами секутся.
                                                              "Расти поскорее,                    Ой люшеньки - люли
                                                              Да будь поумнее.                   Топорами секутся".

        "Недаром несут к дому невесты разукрашенную яркими лентами березку, так называемую "красу", с которой она, обливаясь слезами, прощается. Прощаясь с красотой, прощается она со своей молодостью.
        Отчего же так быстро происходит это страшное превращение из молодой в старуху? На молодые плечи всей тяжестью наваливается беспрерывный ряд деревенских трудов и в хате, и в поле... А дальше беременность, роды, дети. Новые заботы, новые труды и первые недомогания и болезни. И все это кроется в стенах маленькой, душной, темной хаты, среди бедности, грязи и людской тесноты.
        Нерадостная, нездоровая обстановка. И вся тяжесть ее падает на молодую женщину. Мужчине легче переносить все эти трудности жизни. А замужняя женщина в деревне то кормит ребенка, то беременная, или еще не оправившись после родовых страданий, - работает наравне с мужчиной, несет все те же тяготы летней страдной поры. Косит от зари до зари. Часто сама пашет и боронит. Выворачивает и поднимает огромные пласты слежавшегося навоза. Согнувшись до земли, жнет под палящими лучами горячего солнца. Ухаживает за скотиной в грязном и темном дворе. Целое лето постоянно недосыпает, чтобы не проспать пастуха. А там ребенок кричит, да хорошо еще, если он - здоров. Зима - за пряжей, за ткацким станком в душной своей избушке. И эта работа не такая монотонная с исполнением песен, это тяжелый труд с огромными физическими затратами. Никто не освобождает женщину от других повседневных забот. И так изо дня в день до самой своей смерти. Поневоле изнашивается здоровье, пропадают силы; а работы прибывает с каждым годом, с каждым новым ребенком, с каждым новым ртом, которого надо накормить, и унять, и спать уложить, и сшить ему какую-нибудь одежу".
        До самых родов работает деревенская женщина; часто роды врасплох застают ее и в поле, на покосе, в лесу, в дороге: потную, неумытую, запыленную, грязную. На помощь вызывается местная бабушка или, как ее называют повитуха, взявшая на себя смелость проводить роды. Многое множество женщин страдают благодаря ее приемам целую жизнь. Немало свели бабушки в могилу молодых матерей. Немало сирот осталось из-за их действий.  
        Бабки заставляют перед самыми родами лезть беременную в печь (попариться). Обследуют женщину немытыми руками. Если роды затяжные, поят спорыньей. Или заставляют жевать свою косу, или дают пить скипидар с деревянным маслом, чтобы вызвать рвоту и усилить потуги, посыпают толченным углем живот, дают пить благословенную воду, дуть в бутылку, или заставляют поднимать тяжести. Укладывают женщину на пол, на солому, на ворох тряпок. Роды иногда происходили вне жилища, по древней традиции - в бане (если такая имела место быть).
        На другой день после родов бабка разрешает вставать женщине, принять участие в крестильном обеде, где сама хозяйка подает кушанье на стол. После этого дня женщина может заболеть родильной горячкой. Ребенка бабка приносит матери на третий день, а до того дает новорожденному соску из нажеванного ею хлеба.
        Бесплодие воспринималось людьми того времени как несчастье для семьи и позор для женщины. Рождение ребенка принималось как дар Божий. Однако появлению на свет мальчика в семье особенно радовались, в нем родители видели опору и уверенность в спокойной старости, девочка же, когда вырастала и выходила замуж, отделялась от родителей. Одинаковой родительской любовью к сыновьям и дочерям была наполнена русская душа.

                                                               Бог тебя дал,
                                                               Христос даровал,
                                                               Пресвятая Похвала
                                                               В окошечко подала,
                                                               В окошечко подала,
                                                               Марьюшкой назвала.

        На третий, восьмой или двадцатый день после родов ребенка укладывали в колыбель (люльку, зыбку). До года он там находился почти постоянно, а затем вплоть до двух,а иногда и трех лет занимал ее только для сна. Младенца клали в зыбку, обязательно благословляя, чтобы "черт не подменил". В качестве оберега от нечистой силы в колыбель помещали нож, ножницы, щетку... Чтобы ребенок ночью спал, на соломенную подстилку клали гребень или веретено. Расставание ребенка с колыбелью символизировало выход из младенческого возраста. Чтобы малыш рос здоровым, мать после купания, собирая губами воду с тельца, приговаривала:

                                                               Как-то с гусика вода,
                                                               Так и с Вани худоба.

        Патриархальный мир семьи, в которой рос ребенок, отражен в разных фольклорных жанрах. Младенцу пелись колыбельные песни, в которых встречаются картины обыденной жизни:

                                                               Вырастешь большой                                         Баю-бай.баю-бай
                                                               Будешь хороший да баской,                              Папе надо паренька,
                                                               Будешь в людушки ходить,                                Да на полоску пахарька,
                                                               Будешь денежки носить,                                    А маме надо девушку,
                                                               Станешь работку работать,                              На полоску жнеюшку
                                                               Станешь пашенку пахать.                                 Да на лужок грабеюшку.

        Играли крестьянские дети самодельными игрушками. В играх дети подражали взрослым от повседневной жизни семьи в стенах дома до работы на пашне. Коротким было детство у деревенской ребятни, много они помогали и отцу и матери, отрабатывали барщину, уходили в наем. На старших лежала забота о младших детях. По мере взросления девочки овладевали многими работами, считавшимися мужскими, теми что пригодятся в случае отсутствия мужчин. Детская одежда, сшитая материнскими руками, переходила  от старших к младшим. Порой одна пара валенок приходилась на всю ребятню.
        Обучение деток начиналось с семи лет. Если не было школы, крестьянские общины нанимали учителей и предоставляли поочередно помещение для занятий или снимали совместно избу. Нередко обучение вели грамотные крестьяне, иногда "бродячие" учителя из образованных слоев населения, переходившие из деревни в деревню.
        Случались и разводы в крестьянских семьях, но они были редки. Для расторжения брака требовалось разрешение высшей духовной инстанции - Синода. И если на женщину муж поднимал руку и она просила развод, ей отказывали.Также измена жены считалось более тяжким проступком, чем распутство мужа.
        Вырастали дети те, что выживали. Смертность среди детей была велика, из общего количества рожденных умирали больше половины, причина тому в основном болезни. Уходили из жизни близкие люди разных возрастов по разным причинам. Принимали крестьянские женщины участие в погребальном ритуале, совершали определенные действия у постели умирающего человека, во время смерти, обряжения покойника и положения во гроб, а также при выносе из дома, отпевании в церкви, погребении и поминках. Погребение и поминки рассматривались в крестьянской семье как особое событие. Пожилые женщины готовились к смерти заранее: шили смертную одежду. В семьях задолго изготовлялись гробы или запасались досками для них. Глубоко верующая женщина готовила себя к последнему жизненному шагу духовно, призывала при плохом самочувствии священника для исповеди. Нередко больную соборовали. Покойницу омывали старые девы (вода после омовения считалась "мертвой", ее выливали в дальний угол двора, а омывальные горшки разбивали на середине дорог). Обряд омовения символизировал очищение перед встречей с Богом. Умершую девушку одевали в ее лучшее платье, украшали цветами как невесту к венцу. Женщину старшего возраста - либо в сшитую белую одежду, либо в ту, в которой она умерла. Обувь была различная, от "смертных лаптей" до валенок. Выносили умершую из дома утром, чтобы покойная пробыла в церкви во время обедни, нередко - за пол-суток для последней ночи в церкви. День погребения был особенно насыщен обрядовыми действиями. Родственники эмоционально выражали свое горе громким плачем, воем и причитаниями:

                                                               Уж ты кормилица моя матушка,                                Уж не будет тебе ни выходу, ни выносу,
                                                               Уж ты куды-то снарядилась,                                      Уж ни весточки да ни грамотки,
                                                               На что ты нас да покинула,                                        Уж не велик нам будет да перелесочек.
                                                               За что ты на нас разгневалась                                  Зарастут твои следочки
                                                               Вдоль по лавке да повалилась,                                 Да травами - то шелковыми,
                                                               Белым саваном да закрылась.                                  Да цветами лазуревыми.
                                                               Уж не сама ты снарядилась,                                     Как на земле да холодно,
                                                               Добры люди тебя да снарядили                               Уж занесет твои дороженьки
                                                               Уж на вечное да погребеньице,                                Да снегами пушистыми
                                                               Во сыры боры да во темные леса,                            Да настами глубокими.
                                                               Уж во крепкую да во глубокую

Умершая в этот день "прощалась" с родными, с домом, с двором и деревней. После отпевания покойную везли на кладбище, потом служили панихиду. Существовал обычай подавать милостыню в знак памяти. Берущий милостыню должен был помолиться за умершую. После обязательно устраивался поминальный стол, на котором было мало спиртного. Поминовение совершалось на 3,9,20, и 40-й дни; в годовщину и праздники, в определенные дни были обязательны, все родительские субботы, в Прощеное воскресенье, с Пасхи до Петрова поста. Умершая не забывалась, родные постоянно обращались к ней, причитали, устраивали трапезы и совершали посещение дорогой сердцу могилы.

         ...Но день сменяет ночь, за ночью - день. Бежит жизнь полна трудов и забот, печали и радости. Как в калейдоскопе меняются картинки, так и сменяются обряды .И запоют молоденькие девушки на вечерней зореньке хороводную:

                                                               Ох, не будите-ко молоду
                                                               Да утром рано по воду.
                                                               Ох, вы тогда ее будите
                                                               Когда солнышко взойдет
                                                               Роса на землю падет...                                

        Переславская Краеведческая Инициатива
        Смирнов С.И. К семейному положению русской крестьянки. Русская жизнь, 1892
        Карташевский Г.Л. Кого звать акушерку или бабку, 1926

        Ярославский педагогический вестник
        Лихова Н.А., Жизненное пространство детей в крестьянской семье на рубеже XIX-XX вв. (на примере Ярославской губернии)

        Шаповалова С.П., www.disserat.com/content/krestyanskaya-zhenshchina-tsentralnogo-chrnozemya-v-60-90-e-gody-XIX-veka-istoricheskii-por

        jenskiymir.com/vera-i-religiya/primety/2322-obryad-pohoron-u-russkih.html

        russkay-literatura.ru/russkie-narodye-pesni/78-pohoronnye-i-pominalnye-prichitaniyf/544-poxoronnye-i-pominalnye-prichitaniya.html

#2 ИрИс

ИрИс

    Председатель ЯрИРО

  • Администрация форума
  • PipPipPipPipPip
  • 2 689 сообщений

Отправлено 10 Сентябрь 2017 - 14:39

ИХ ТЕТКАМИ НАЗЫВАЮТ, И Я ТЕТОК ЭТИХ ЛЮБЛЮ.

Их называют тетками. Презрительно и иногда с жалостью. Обращают внимание на не всегда ровно лежащую на губах помаду, на усталое, словно сероватое лицо. На кульки и пакеты, которые не помещаются на обширных или слишком худых коленях. Они садятся в метро сразу, как только появляется возможность, и засыпают, едва поезд трогается. И молодые красавицы думают про себя: «Лишь бы не стать такой же теткой».

А они, эти тетки, так не думают. Они живут, трудятся, трудятся и трудятся. Они расцветают благодарной улыбкой, когда им кто-то уступает место. Они могут отчитать хулигана, когда мужчины сидят, потупившись, словно им нет дело до разгорающегося скандала. Они первые встанут, если в вагон зайдет беременная, и предложат ей сесть с заботой, какую можно обратить на близкого человека.

Их называют тетками. Они бывают разные. Участковые врачи и просто разные врачи из районных поликлиник. Социальные работники. Уставшие учителя (которых тоже презрительно называют училками). Продавцы и работницы заводов. Они могут посоветовать молодой маме, как правильно успокоить ребенка, и нарваться на раздражение и гнев.
У них натруженные руки с выступающими венами и нередко — варикозные вены. А они не переживают — они принимают свою жизнь такой, какая она есть.

Они иногда заглядывают в мою книгу или планшет, и я вижу, как они начинают читать вместе со мной. Тогда я стараюсь листать медленнее, чтобы они успевали читать.

Они могут ехать домой к мужу и подросшим детям, а иногда едут в пустую квартиру. Они становятся к плите, готовят ужин, кормят семью, убираются.

Закладывают белье в стиральную машину и садятся к телевизору, чтобы немного передохнуть, и засыпают через несколько минут, потому что утром рано вставать.

Знаете, если посмотреть в их глаза с любовью, вы увидите там тех юных и прекрасных девушек, которыми они когда-то были. Они выбрали профессию, вышли или не вышли замуж, родили или не родили детей. Они добросовестно трудятся. Они вкладывают душу и сердце в работу и семью, и иногда души не хватает на общение помимо двух этих пунктов жизни. Они хотят, чтобы их семья была счастлива. На своем рабочем месте, в школе или поликлинике, они преображаются. У них горят глаза. Вместо тетки — профессионал. Правда, бывает, не хватает сил. И их все не хватает и не хватает: они все так же стараются, но увы. Круг обязанностей все больше, а они не могут сбросить с себя ни одну.

Они не умеют отдыхать. И даже стесняются. Стесняются признаться себе, что устали. Они не скажут: «Мне надо в отпуск, я хочу перевести дыхание». Они только скромно могут сказать: «Может, на дачу на денек выбраться». Они принесут на работу обед и разделят его с тем, кто будет поблизости. Они искренне будут переживать в случае любых нестроений в твоей жизни. Они очень будут надеяться, что у тебя будет муж и дети, — не потому, что так положено, а потому что очень хотят, чтобы ты была счастлива.

Они могут начать ворчать, а то и кричать на пустом месте. Они устали, а агрессия и раздражение так долго копились. Но когда им улыбаешься и в ответ на крик или возмущение благодаришь и просишь извинить, они неожиданно расцветают.

Знаете, они ведь не хотели стать тетками. Они много работали и работают. Они бежали марафон и продолжают бежать. Они не читали умных статей о том, как справляться со стрессом, поэтому едят тортики и шутят, что «хорошего человека должно быть много». Они знают толк в тортиках и умеют их печь. Конечно, они с удовольствием угощают своими тортиками. И домашними соленьями. И если вы попадете к ним домой, вряд ли вы уйдете без гостинца. В их сердце живет «блаженнее давать, нежели принимать», хотя они могут не знать этих слов.

Иногда я смотрю на них в метро — усталых, словно посеревших от вечного марафона, и мне кажется, что их ничего уже не радует. Но вот заходит улыбающийся малыш — и тетка первая предложит маме посадить его на ее место. Или, увидев, что я сгибаюсь от тяжести сумки, вдруг предложит: «Поставьте мне на колени, все же легче будет».

Они умеют улыбаться, знаете. Они умеют хохотать так, как не умеем хохотать мы, молодые. Они благодарны жизни и стараются не жаловаться.

Я люблю их, этих теток. Очень многое в нашем мире держится на них.

http://oppps.ru/...




Количество пользователей, читающих эту тему: 2

0 пользователей, 2 гостей, 0 анонимных

  Кольцо генеалогических сайтов Всероссийское Генеалогическое Древо
Яндекс цитирования